| литературы | произведениях | искусства | &bull § | человека | Этому | <> | жизни |
  • Sitemap
  • Contact
  • Глава I. О СУЩНОСТИ ИСКУССТВА
  • 1. Эстетическое как философская категория. Искусство как создание эстетических ценностей
  • 2. Искусство как познавательная деятельность (к истории вопроса)
  • 3. Тематика искусства
  • 4. Автор и его присутствие в произведении
  • 5. Типы авторской эмоциональности
  • 6. Назначение искусства
  • Глава II. ЛИТЕРАТУРА КАК ВИД ИСКУССТВА
  • 1. Деление искусства на виды. Изобразительные и экспрессивные искусства
  • 2. Художественный образ. Образ и знак
  • 3. Художественный вымысел. Условность и жизнеподобие
  • 4. Невещественность образов в литературе. Словесная пластика
  • 5. Литература как искусство слова. Речь как предмет изображения
  • 6. Литература и синтетические искусства
  • 7. Место художественной словесности в ряду искусств. Литература и средства массовой коммуникации
  • Глава III. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ
  • 1. Герменевтика
  • 2. Восприятие литературы. Читатель
  • 3. Литературные иерархии и репутации
  • Глава IV. ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ
  • 1. Основные понятия и термины теоретической поэтики
  • 2. Мир произведения
  • 3. Художественная речь. (стилистика)
  • 4. Текст
  • 5. Неавторское слово. Литература в литературе
  • 6. Композиция
  • 7. Принципы рассмотрения литературного произввдения
  • Глава V. ЛИТЕРАТУРНЫЕ РОДЫ И ЖАНРЫ
  • 1. Роды литературы
  • 2. Жанры
  • Глава VI. ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАЗВИТИЯ ЛИТЕРАТУРЫ
  • 1. Генезис литературного творчества
  • 2. Литературный процесс

  • Содержание

    Назад  • Дальше




    В каждый исторический период жанры соотносятся между собой по-разному. Они, по словам Д.С. Лихачева, «вступают во взаимодействие, поддерживают существование друг друга и одновременно конкурируют друг с другом»; поэтому нужно изучать не только отдельные жанры и их историю, но и «систему жанров каждой данной эпохи»1.

    При этом жанры определенным образом оцениваются читающей публикой, критиками, создателями «поэтик» и манифестов, писателями и учеными. Они трактуются как достойные или, напротив, не достойные внимания художественно просвещенных людей; как высокие и низкие; как поистине современные либо устаревшие, себя исчерпавшие; как магистральные или маргинальные (периферийные). Эти оценки и трактовки создают иерархии жанров, которые со временем меняются. Некоторые из жанров, своего рода фавориты, счастливые избранники, получают максимально высокую оценку со стороны каких-либо авторитетных инстанций,–оценку, которая становится общепризнанной или по крайней мере обретает литературно-общественную весомость. Подобного рода жанры, опираясь на терминологию формальной школы, называют канонизированными. (Заметим, что это слово имеет иное значение, нежели термин «канонический», характеризующий жанровую структуру.) По выражению В. Б. Шкловского, определенная часть литературной эпохи «представляет ее канонизированный гребень», другие же ее звенья существуют «глухо», на периферии, не становясь авторитетными и не приковывая к себе внимания2. Канонизированной (опять-таки вслед за Шкловским) именуют также (см. с. 125–126, 135) ту часть литературы прошлого, которая признана лучшей, вершинной, образцовой, т.е. классикой. У истоков этой терминологической традиции — представление о сакральных текстах, получивших официальную церковную санкцию (канонизированных) в качестве непререкаемо истинных.

    Канонизация литературных жанров осуществлялась нормативными поэтиками от Аристотеля и Горация до Буало, Ломоносова и Сумарокова. Аристотелевский трактат придал высочайший статус трагедии и эпосу (эпопее). Эстетика классицизма канонизировала также «высокую комедию», резко отделив ее от комедии народно-фарсовой как жанра низкого и неполноценного.

    Иерархия жанров имела место и в сознании так называемого массового читателя (см. с. 120–123). Так, русские крестьяне на рубеже XIX–XX вв. отдавали безусловное предпочтение «божественным книгам» и тем произведениям светской литературы, которые с ними перекликались. Жития святых (чаще всего доходившие до народа в виде книжек, написанных безграмотно, «варварским языком») слушались и читались «с благоговением, с восторженной любовью, с широко раскрытыми глазами и с такою же широко раскрытой душой». Произведения же развлекательного характера, именовавшиеся «сказками», расценивались как жанр низкий. Они бытовали весьма широко, но вызывали к себе пренебрежительное отношение и награждались нелестными эпитетами («побасенки», «побасульки», «чепуха» и т. п.)3.

    Канонизация жанров имеет место и в «верхнем» слое литературы. Так, в пору романтизма, ознаменовавшуюся радикальной жанровой перестройкой, на вершину литературы были вознесены фрагмент, сказка, а также роман (в духе и манере «Вильгельма Мейстера» И.В. Гете). Литературная жизнь XIX в. (особенно в России) отмечена канонизацией социально-психологических романов и повестей, склонных к жизнеподобию, психологизму, бытовой достоверности. В XX в. предпринимались опыты (в разной мере успешные) канонизации мистериальной драматургии (концепция символизма), пародии (формальная школа), романа-эпопеи (эстетика социалистического реализма 1930–1940-х годов), а также романов Ф.М. Достоевского как полифонических (1960–1970-е годы); в западноевропейской литературной жизни — романа «потока сознания» и абсурдистской драматургии трагикомического звучания. Весьма высок ныне авторитет мифологического начала в составе романной прозы.

    Если в эпохи нормативных эстетик канонизировались высокие жанры, то в близкие нам времена иерархически поднимаются те жанровые начала, которые раньше находились вне рамок «строгой» литературы. Как отмечал В.Б. Шкловский, происходит канонизация новых тем и жанров, дотоле бывших побочными, маргинальными, низкими: «Блок канонизирует темы и темпы «цыганского романса», а Чехов вводит «Будильник» в русскую литературу. Достоевский возводит в литературную норму приемы бульварного романа»4. При этом традиционные высокие жанры вызывают к себе отчужденно-критическое отношение, мыслятся как исчерпанные. «В смене жанров любопытно постоянное вытеснение высоких жанров низкими»,— отмечал Б.В. Томашевский, констатируя в литературной современности процесс «канонизации низких жанров». По мысли ученого, последователи высоких жанров обычно становятся эпигонами5. В том же духе несколько позже высказывался М.М. Бахтин. Традиционные высокие жанры, по его словам, склонны к «ходульной героизации», им присущи условность, «неизменная поэтичность», «однотонность и абстрактность»6.

    В XX в., как видно, иерархически возвышаются по преимуществу жанры новые (или принципиально обновленные) в противовес тем, которые были авторитетны в предшествующую эпоху. При этом места лидеров занимают жанровые образования, обладающие свободными, открытыми структурами: предметом канонизации парадоксальным образом оказываются жанры неканонические, предпочтение отдается всему тому в литературе, что непричастно формам готовым, устоявшимся, стабильным.


    1 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. С. 56, 55.

    2 См.: Шкловский В.Б. Литература вне сюжета // Шкловский В.Б. О теории прозы. М., 1929. С. 227.

    3 См.: Ан-ский С.А. (Раппопорт). Народ и книга: Опыт характеристики народного читателя. С. 69–73.

    4 Шкловский В.Б. Литература вне сюжета. С. 227.

    5 См.: Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. С. 208–209.

    6 Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. С. 454.



    Назад  • Дальше
    Содержание
    © 2015
    г. Москва, проезд Промышленный, 2а
    Телефон: +7 (904) 002-19-99 E-mail: innoforma@yandex.ru